Уюмэ
Не могу, это надо где-то зафиксировать :lol::lol::lol: Калугинская пародия на Гребенщикова с деформированными цитатами

(пародия на БГ)

Мне снился ефрейтор Расчёскин, обнаруживший камень в воде.
Мне снилось, что камень сказал: Ефрейтор, ты дерево и больше нигде.
А если корень растет, то он растет вбок, и чуть вверх - и в этом закон,
Так что тот, кто с восторгом глядит на восток, может бросить рябину в огонь.

Мы стояли на площади в десять утра, наблюдая движенье сфер,
И полковник ночью готовил парад, и ему помогал Агасфер.
И прищурившись как Клинт Иствуд, мы смотрели, как движется лед,
И любовь стреляла из обоих стволов сторожу прямо в рот.

Этот поезд в огне, и нам не на что больше жать,
Этот поезд в огне, еще, и уже, и опять.
Эта земля была нашей, и ночь подходила к концу,
И ефрейтор Расчёскин, забыв обо всем, выходил на прямую к кольцу.

А друг мой Ленский у пивного ларька прятал женщин в несгораемый шкаф.
И поливал их вином, и откуда-то сбоку мы увидели, кто из нас прав.
А Никон стоял в ожидании чудес на равнине, сырой от дождя.
Он просто хотел сделать рыцарский жест, но ему не хватило гвоздя.

Когда вошел контроллер, пронырливый, как коростель,
Он сказал, что заполнил пустые места, и в каждом стоит постель.
И эта песня посвящается людям, идущим на шаг впереди,
Короче, как сказал один мальчик, до конца охренев,
Лети, мой ангел, лети!

Этот поезд в огне, и нам не на что больше жать,
Этот поезд в огне, еще, и опять, и опять.
Эта земля была нашей, и ночь подходила к концу
И ефрейтор Расчёскин, не помня себя, выходил на прямую к кольцу.

© Сергей Калугин в соавторстве с Ларисой Винаровой
1997

Read more: orgius.ru/txt/rascheskin.html#ixzz2xwyTmeRc

А вот это уже серьёзное обращение. БГ в то время тяжело приходилось, и он временно залёг на дно.

Мне снился ефрейтор Расческин, обнаруживший камень в воде.
Мне снилось, что камень сказал: Ефрейтор, ты дерево и больше нигде,
А если корень растет, то он растет вбок, и чуть вверх - и в этом закон,
Так что тот, кто с восторгом глядит на восток, может бросить рябину в огонь.

Государь мой, прости, но для этой песни я заимствую твой язык.
Ибо жизнь заставляет заняться работой, к которой я не привык.
Я в реестре призваний - очарованный странник, а не рыцарь, смотрящий вперед,
Но что делать - ефрейтор заснул на посту, рядовой поднимает взвод.

Как и ты я надеюсь прожить чуть дольше, чем велит нам хороший вкус,
И если кто-то спросит, боюсь ли я смерти? Я отвечу - конечно боюсь.
Но ведь кто-то же должен говорить этим детям, что оружие - гибель и страх,
И что в Господних глазах они просто деревья, а он ветер в их чистых ветвях.

Государь, просыпайся, осталось недолго, и дорога как прежде чиста,
Жизнь - прекрасная штука, но странная мысль: убегать по горам от Христа.
Ибо крест - это дар, ты же знал это раньше, до того, как уснул в пустоте,
Как сказал один мальчик, случайно бывший при этом , участь теплых зовется нигде.

Государь, просыпайся и будь тем, кем должен, этот долг есть свобода, пойми,
А кто ищет свободы - опутан сетями, даже если они не видны.
Эту истину знает больная Европа, и не знает здоровый Восток,
И когда ты проснешься уйдет безразличье, и придет благородный восторг.

Этот поезд в огне, и об этом не след забывать.
Этот поезд в огне, и куда ты здесь можешь бежать.
Эта земля будет нашей, как нам сказано в тысячах книг.
Ты учил нас любить тебя - мы тебя любим, просыпайся, ленивый старик!